За несколько месяцев до школьного благотворительного бала в воздухе уже витало странное напряжение. Оно копилось исподволь, в разговорах на школьном пороге, в украдкой брошенных взглядах на родительских собраниях, в слишком натянутых улыбках во время утренних пробежек в одном и том же парке. Пять, казалось бы, обычных семей. Их дети сидели за одной партой, делились бутербродами и делали вместе проект по биологии. Но за фасадом благополучия каждый дом хранил свою тайну, свой глубокий надлом.
Семья Ардовых тонула в долгах, и отчаянные попытки главы семьи скрыть крах вели его по очень скользкому пути. Маривантовы, внешне — образец успеха, изнутри были истощены тихими скандалами и предательством, о котором догадывалась только жена. Скромные Ларины, которых все считали просто милыми чудаками, на самом деле скрывали приезд родственника с очень темным прошлым. Яркие и творческие Волжины, чья жизнь казалась вечным праздником, отчаянно маскировали тяжелую болезнь младшей дочери, продавая фамильные ценности. И, наконец, семья Борецких — новые люди в районе, слишком уж старающиеся понравиться, за чьей безупречностью угадывалась чья-то навязчивая, нездоровая воля.
Их пути пересекались не только на школьных утренниках. Они незримо сталкивались в кабинетах чиновников, в тихих уголках банков, в полутемных залах ломбардов и даже в пустом кабинете врача частной клиники. Связи затягивались, как узлы. Старый долг Ардова неожиданно всплывал в деле Маривантова. Случайно подслушанный Лариной разговор бросал тень на безупречную репутацию Борецких. Антикварная брошь, исчезнувшая у Волжиных, вдруг оказывалась в руках у супруги Ардова.
К ночи бала эти нити сплелись в тугой, опасный клубок. Зал был украшен, оркестр настроил инструменты, а аукционные лоты разложены. Когда пробила полночь и погас свет на несколько секунд для торжественного сюрприза, в темноте прозвучал приглушенный хлопок, а потом — тяжелый звук падения. Когда свет вновь зажегся, в центре зала, возле роскошной вазы, пожертвованной на аукцион одной из этих пяти семей, лежало тело. Лицо было обезображено падением, карманы пусты, никаких документов. Жертва была неузнаваема.
И теперь, под тревожный гул сирен, каждый из этих двадцати человек — пять отцов, пять матерей, их дети — смотрел на бездыханную фигуру и понимал одну страшную вещь. Убийство было лишь финальным аккордом. И все они, так или иначе, держали в руках концы той самой нити, что привела к этому роковому моменту. Только они знали, кем мог быть этот человек в дорогом, но помятом смокинге. И каждый молился, чтобы тайна, которую они так тщательно оберегали все эти месяцы, не стала той самой уликой, что укажет на них.
